Во время кризиса развивающихся рынков 1997-99 годов МВФ провел ряд неудачных операций, что незамедлило негативно сказаться на его репутации. Тогда МВФ посоветовал осуществить ужесточение монетарной и фискальной политик, снискав себе таким образом дурную славу. В результате, его советам не хватало легитимности, в частности, в развивающихся странах Азии, которые рассматривали позицию Фонда, как навязанную его спонсорами в Европе и Америке. Многим экономикам пришлось в последствии сконцентрироваться на наращивании огромных валютных резервов, чтобы избежать необходимости снова обращаться за помощью в фонд. (Отчасти эти самые резервы, имеющиеся у многих и запустили маховик финансового кризиса). Доходы МВФ, получаемые от кредитования, стали слишком малы и перестали перекрывать его расходы. Сокращение штата на 15%, которое было воспринято в штыки и повлекло судебные разбирательства, стало первой задачей Стросс-Кана, вступившего в ноябре 2007 года в должность управляющего Фондом. Когда в Фонд обратилась первая группа развивающихся стран, пораженных кризисом, тяжба между директором и бывшими сотрудниками оказалась неприятным отвлекающим фактором (хоть и не на долго). Мало кто предполагал в тот момент, что г-н Стросс-Кан сможет так ловко и находчиво вернуть Фонду его главенствующую роль.

Утроение денежного пула Фонда до 750 млрд. долларов стало главным признаком успеха г-на Стросс-Кана . Часть дополнительных денег пришла из старых источников Европы и Америки. Однако существенным достижением, способствовавшим росту легитимности Фонда, стало то, что экономики БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) согласились внести свою лепту в его казну, подписавшись на первый выпуск облигаций Фонда на сумму 80 млрд. долларов. Немаловажно также то, что Фонд быстро реагировал на действия политиков во всем мире. Как отметил сам Стросс-Кан, опыт Фонда в урегулировании 122 предыдущих банковских кризисов наделил его чрезвычайно высокой компетенцией в вопросах на пересечении Уолл-Стрит и Мейн Стрит. Оглядываясь назад, мы видим, насколько верным был совет координированного внедрения фискальных стимулов, к которому одним из первых призвал МВФ. Кроме того, аналитическая деятельность МВФ также помогла, как в деле определения масштабов потерь от финансового ослабления, так и в деле прогнозирования последствий кризиса для государственных финансов, что в свою очередь повысило интеллектуальную репутацию фонда.

Дополнительные денежные средства позволили МВФ предложить странам, пострадавшим от кризиса, программы, которые действительно могли их спасти. Кроме того, он смог предложить "кризисное страхование" в форме новых кредитных инструментов с преимущественным правом, гибкую кредитную линию (FCL). На данный момент этим инструментом воспользовались Мексика, Колумбия и Польша. И у Фонда остались деньги для кредитования в количестве, большем, чем до кризиса. Стандартные кредитные пакеты Фонда, направленные на смягчение последствий кризиса, стали более приспособленными к условиям конкретных стран. Г-н Стросс-Кан отмечает, что использование условий при кредитовании в большей степени ориентировано на "лечение кризиса, а не на лечение мира". Он отмечает отмету условий, связанных с земельной реформой для кредита Украине, потому что, несмотря на всю пользу такой реформы, на данный момент она никак не сможет помочь макроэкономической стабилизации. Аналитики также отдают должное директору Фонда, отмечая необходимость защитить расходы для самых бедных. Его политическое прошлое помогло ему понять, что экономические корректировки могут действовать и на политическом уровне. Несмотря на неплохие результаты, судьба МВФ после кризиса остается неясной. В этом отношении г-н Стросс-Кан настроен весьма амбициозно. Он утверждает, что успех FCL формирует условия, которые помогут Фонду стать настоящим кредитором последней инстанции на мировом уровне - как и предлагал Джон Мейнард Кейнс с самого начала. Чтобы это произошло, считает он, МВФ нужно больше денег, возможно, 2 трлн. долларов, а также доверие самых бедных его членов, и их уверенность в том, что они смогут положиться на его ресурсы, а не копить собственные резервы на случай кризиса.

Чтобы завоевать это доверие, нужны реформы, подразумевающие пересмотр "квот" для развивающихся стран в отношении прав голоса. Первый этап изменений уже согласован, но пока еще не реализован. Страны Большой Двадцатки попросили МВФ завершить следующую фазу переоценки квот к январю 2011 года. Но, чтобы удовлетворить требования развивающихся стран, развитым придется уступить больше полномочий, чем они предполагают. Министры финансов стран БРИК хотят сместить центр тяжести в сторону развивающегося мира - это намного существеннее, чем все предложения, сделанные до этого. Чтобы быть полезным, МВФ также должен быть готов к непопулярным решениям. Г-н Стросс-Кан цитирует Кейнса, обещая, что способность фонда "говорить горькую правду" убедит страны в здравости его советов. Однако более репрезентативное руководство может сильно осложнить подобную искренность. Некоторые говорят о том, что МВФ перестал критиковать валютный режим Китая, когда Китай стал одним из его главных спонсоров. Кейнс также предусматривал наличие санкций для профицитных и дефицитных стран. Однако Стросс-Кан не хочет превращать МВФ в своего рода "полицейский орган, с легитимными инструментами принуждения стран к изменению политики". Однако без определенных полномочий для требования исполнения своих предписаний, МВФ просто будут игнорировать, точно также как его предостережения относительно дисбалансов еще до кризиса. Как всякий хороший медик, Фонд должен найти баланс между твердостью и дружелюбием.